Арина Словени
У Бьерна было своеобразное чувство юмора
«Это всегда какой-то шокирующий трип»
Интервью с призером конкурса «Трансильвания-2018» (2-е место в номинации «Крупная проза») Лидией Григорьевной Ситниковой. Беседовала enigma_net

Поздравляю с победой. Расскажи в двух словах, что ты чувствуешь в связи с этим событием?
Спасибо. Самое важное — это понимание, что я двигаюсь в правильном направлении. Что вторая книга всё-таки чуть лучше, чем первая. Ну и, конечно, огромное удовольствие от осознания, что я нашла своих читателей и вообще тех, кто моё творчество ценит. Это как войти в ту колею, куда долго не могла попасть.

Скажешь пару слов о своих соседях по призовой тройке?

А что тут сказать? Видно, что это если не маститые, то, как минимум, очень опытные авторы, и, конечно, приятно оказаться в такой компании.

А пару слов о себе?
О, этот неизменный вопрос, который меня ставит в тупик каждый раз. Не нравится мне говорить о себе. Я как все — родился, учился, влюбился... О персонажах куда интереснее рассказывать, они более многогранны и проживают куда более насыщенную жизнь.


Тогда воспользуюсь случаем и спрошу, что тебя мотивирует писать такие полные жизни истории. В «Иерофанте» много сюжетных линий, кроме основной, и мне очень полюбились второстепенные персонажи. Как они рождаются? Что ложится в основу создания?
Изначально — скука. У меня на самом деле довольно однообразная жизнь, и я не буду оригинальной, если скажу: в книгах я рисую то, чего мне не хватает в реале (и ещё вопрос, что более реально сейчас для меня, книги или мир вокруг?). Поэтому чем замысловатее сюжет, тем лучше. И тем меньше «зудит». Надо ж куда-то выплескивать. Персонажи... Второстепенные персонажи у меня всегда работают на раскрытие главного героя. Но при этом я стараюсь не делать их слишком плоскими: даже если персонаж появляется на одной странице и благополучно дохнет в последнем её абзаце, у него должна быть какая-то запоминающаяся черта. Это один из тех пунктиков, перечень которых постоянно висит у меня перед глазами. Как и откуда появляются второстепенные персы, — я не знаю. Если мне удаётся добиться погружения в текст, они всплывают сами. Или их вытаскивает главный герой. В прошлом интервью я уже рассказывала, что это он рулит историей, а не я. Я никогда не знаю, куда свернёт текст, — это всегда какой-то шокирующий трип.
А вот в том, что второстепенные персы приживаются, — считаю, моя заслуга. У меня уже штук десять идей для вбоквелов по миру Цикла, и в каждом центральным героем становится один из второстепенных персов. Я, честно говоря, в ужасе от того, во что развернулся мир. Ну, сама виновата. Вот не надо было делать героев такими живыми.


«Иерофант» — часть трилогии, объединённой общей идеей. Что для тебя было самым сложным в его написании?
Цейтнот. Я растянула первую треть книги на полгода. Оставшиеся две трети заканчивала за три месяца. А ещё Пролог. Вот тут я познала, как важно перед стартом книги потрудиться и выстроить хотя бы скелет сюжета, чтобы не «плавать» в тексте. Реально было ощущение, что почвы под ногами нет. Опыт бесценный. Теперь учусь его не повторять.

Ты сказала про погружение в текст и как следствие — возникновение персонажей. Можешь рассказать, на что это похоже?

Наверное, больше всего похоже на длинный тёмный лабиринт. Впереди идёт мой главный герой с лампой, а я крадусь следом. Периодически он куда-то сворачивает, и свет лампы падает на лица встречных. Тут я про себя вскрикиваю что-то вроде «Опа! вот это да! никогда бы не подумала! О-о-о, кааайф!» и всё в таком духе. Ну а потом главный герой знакомится со встречными, а я стою в сторонке и записываю всё услышанное. Веду хронику.

Каждый раз убеждаюсь, что сколько авторов, столько и вариантов взаимодействия с персонажами. Как ты думаешь, твои персонажи оказали влияние на тебя? Может быть, в какой-то момент изменилось ощущение от истории?
О-о-о, конечно, и то и другое! Изначально история вообще была не похожа на сегодняшнюю... пока мы с главным героем не начали её выстраивать общими усилиями. И в процессе он (и ещё один очень важный перс, который пока не появился) стали для меня настолько значимы, что иногда заслоняют даже реальных людей. В общем-то, история стала стержнем, которого мне так не хватало. Найти что-то, куда можно вкладывать душу. Я долго к этому шла.

Я знаю, что многих авторов процесс написания так увлекает, что можно не заметить и горящую штору (сужу по себе). Как окружающие воспринимают твоё творчество? Бывали ли забавные моменты, связанные с этим?
А никак не воспринимают. Я не палю контору. Погружаться в текст могу только в одиночестве. За новогодние каникулы научилась, впрочем, писать под бубнёж телевизора и беготню родичей вокруг, но это не то. Из близких никто и не знает, что я пишу. Максимум, чем могу себя выдать — долгой реакцией на обращённый ко мне вопрос. Сложно выныривать из текста.

В любом деле есть переломные моменты. Какие были у тебя?

Переломные моменты... Наверное, это было завершение первой книги. Такое опустошение и одновременно — море новых идей! Потом — победа на предыдущей «Трансильвании». Потом — понимание того, что надо искать свою аудиторию. Таких моментов много, они встраиваются в общую «мою» концепцию того, как «надо» творить, как писать и для кого.

Нет желания всё бросить к чёртовой бабушке и начать что-то совершенно новое?
Нет. Эта история — дело жизни. Другого попросту нет, все остальные задумки так или иначе с ней связаны. Иногда я думаю, что не стоило начинать сразу с главного, может, стоило набить руку на чём-то менее значимом, но это как с новой шмоткой: зачем хранить её в шкафу и ждать удобного случая? Надо надеть сразу. Нет и желания бросить писать вообще. Это ж мой стержень, без него я в желе превращусь.

Говоря о своей аудитории, ты имеешь в виду в первую очередь любителей вампиров?

Моя аудитория — это не только любители вампиров. Скорее, это те, кого не пугают книги более жёсткие, чем любовный роман. Но предполагаю, что по большей части это все-таки женская аудитория. Всё же своего главного героя я пишу таким, чтобы он очаровывал, пусть он и сволочь иногда. А, вот ещё сложность — писать с точки зрения мужчины. Тоже первый опыт, и тоже заморочный.

А как бы ты описала эту заморочность, и как в итоге удалось написать от лица мужчины? Есть какие-то хитрости?
Представь, что тебе надо написать историю о жизни индейской девочки. А ты ничего не знаешь об индейцах, от слова «совсем». Примерно то же ощущение. Как справляюсь? Читаю книги, написанные от лица мужчин, авторами-мужчинами. Наблюдаю за поведением мужчин в реале, изучаю их психологию, особенности. Когда я писала историю китаянки, подход был тот же самый: пришлось погрузиться в историю Китая конца XIX века, чтобы сильно не налажать. Принцип схожий.

Твои персонажи когда-нибудь вынуждали тебя делать что-то необычное, нетипичное для тебя?

*надолго задумалась* Наверное, нет. На это есть реальные люди.

Каким образом ты удерживаешь внимание ещё и на тех, кто будет роман читать? Идти за персонажем и думать о читателях одновременно возможно? Как это связано друг с другом в процессе работы?

С трудом. Но я всегда прогоняю написанное через «фильтр» — зацепит ли оно читателя? Очень тяжело смотреть на текст со стороны, потому что я как автор знаю много нюансов, которые не всегда видны в тексте. Здесь мне помогают мои верные читатели, которые не против подглядеть в черновик и сказать, где идея не считывается.
Вообще, иметь в виду читательский интерес непросто. Это тоже стопорит и мешает раскрываться, писать свободно, так, как хочется, и то, что хочется. И что самое печальное, отсутствие этой свободы как раз и делает текст менее интересным. Я для себя сделала вывод, что нельзя работать по схеме, надо именно чувствовать динамику текста. Моя беда в том, что я часто зависаю на любимых деталях, хочется в них погрузиться, но читателю такое вряд ли будет по душе. Надо, чтобы читатель так же влюбился в персонажей, как автор, чтобы так же кайфовал от описания каждой пуговицы на рубашке.
Я сужу по себе, когда «примеряю» текст на гипотетического мимокрокодила. Допустим, человек зашёл, привлечённый обложкой или аннотацией (или названием, ха-ха), — у меня есть всего 5–10 секунд, чтобы его увлечь. И дальше текст должен держать, не отпуская. Вот это мучительно, я пока не придумала способов реализации такого удержания, так чтобы на сто процентов. Но работаю над этим.

Если бы ты писала абсолютно свободно не ориентируясь на то, что придётся по душе читателям и не учитывая это вообще, о чём было бы такое произведение? Чем оно было бы для тебя особенным?
Я писала такие вещи, не думая о читателях. О чём... Наверное, ни о чём. Одни сплошные детали и миллион логических нестыковок. Я бы забила на динамику текста и на все возможные обоснуи и смаковала бы отношения героев. На самом деле, у меня десятки страниц таких набросков. И я их нежно люблю за возможность быть рядом с обожаемыми персами. В книгах, которые пишутся «и для читателей тоже», такой близости в процессе работы нет. Она приходит потом, когда текст выверен, но тоже ощущается слабее. Для меня ценно именно сближаться с персонажем. А это значит — не сглаживать острые углы, называть вещи своими именами, не оглядываться на возможно нежных читателей, писать «мясо» если хочется — словом, полностью отпустить воображение и свободно сублимировать.

Есть что-то, что привлекает в вампирской теме особенно?
Возможность всё успеть. Вечная жизнь, все дела. Это моя попытка компенсировать собственное чувство постоянного опаздывания.

Если б была такая возможность, стала бы ты одним из вампиров? И что бы изменилось в жизни, зная бы ты, что теперь в запасе вечность?
Стала бы вампиром? Конечно. Думаю, вампиры в моих текстах появились неспроста. У меня стойкое (и очень гадкое) ощущение, что я вечно везде опаздываю по жизни. В широком смысле — так-то я довольно пунктуальный человек. Так что да, вечность иметь в запасе не помешало б. Может, перестала бы спешить. Это было бы самым важным изменением, потому что дало бы мне возможность ловить красоту каждого момента.

Многие считают вампиров кровожадными бездушными тварями. Как ты думаешь, почему сформировалась такая точка зрения?
*пожимает плечами* Мне кажется, многие не делают разницы между вампирами и упырями. Между сложившимся в прошлом веке образом вампира как близкого к нам существа и жутким чудищем из славянских легенд. Но ветви и листья всё-таки различаются, даже если корень один.

Говоря о ветвях и листьях. Ты упомянула, что по миру Цикла возникло множество отдельных историй. Ты планируешь воплощать эти идеи в жизнь?
Разумеется. Даже схемку начертила — какой вбоквел к какой эпохе. В каждой истории главную роль будет играть какой-то из второстепенных персонажей, и написано будет от первого лица. Таких историй очень много... уже сейчас их одиннадцать. Полагаю, к моменту завершения финальной книги трилогии список расширится.
Думаю, эти «побочные эффекты», как я их называю, будут интересны и читателям, потому что глубже раскроют отдельные моменты, которым не нашлось места в основном Цикле. Прежде всего, истории персонажей. А для меня эти истории ценны возможностью говорить от лица персонажа и свободно пускаться «во все тяжкие», полностью влезая в оболочку этого перса. Когда пишу от третьего лица, такого глубокого погружения нет.

Кроме романов среди твоих произведений есть ещё и рассказы. Сколько времени ты посвящаешь творчеству в целом?
Я не могу сказать, что есть какие-то нормы — N часов в день творить. Бывает, днями не могу добраться до текста. Начинает ломать. А потом могу засесть надолго. Времени не хватает. Зато хватает страха перед чистым листом. Раньше я запросто могла накидать рассказ по внезапно пришедшей идее. Сейчас идеи записываю и откладываю. Стала более серьёзно относиться, что ли. Это стопорит.

С чем бы ты сравнила ощущение от классно написанного эпизода?
Это несравнимо! Для меня это просто высший кайф, чистая искренняя любовь и подлинное наслаждение.

Бывают ли моменты, когда тебя покидает вдохновение?
Бывают. И часто, особенно если мне никто долго не говорит, что я круто пишу =). Иногда просто продираюсь через текст, когда работаю над не особо интересным эпизодом-связкой. Ну и в ста процентах случаев меня покидает вдохновение, когда я пишу на заказ. Муза фукает и улетает, махая крылышками, и в этот день больше не появляется.

Вот это очень интересная тема. Часто приходится писать на заказ? И что обычно заказывают?
О, это на самом деле очень поганая тема. Дело в том, что сейчас востребованы тексты, не имеющие отношения к литературе. Сайты, лендинги, реклама. SEO, LSI и прочие матюки. И если набрать определённый навык, въехать в эту тему и что называется продать себя — можно неплохо жить *тьфу-тьфу*. Но для меня как для писателя это смерть. Заказов на художественные произведения практически нет, а если и попадаются, я никогда их не беру. Негром не подвизаюсь. Да и цена на порядки ниже. А вот всё остальное — беру. Только после этого мозг в сторону творчества уже не работает, подход принципиально разный. Заказные тексты — это вопросы «как втюхать клиенту данную фигню» или «как заставить гуглояндексы видеть этот текст лучше, чем текст конкурента». Это схема, а не креатив, в девяносто девяти процентах случаев.

Расскажи, как ты открыла для себя «Трансильванию»?
На «Трансильванию» мне пришло приглашение. Письмо на имейл. Откуда организаторы нашли мой адрес — загадка до сих пор. Ещё большая загадка, что так удачно совпало: я не собиралась вводить в историю вампиров. Но пришли вампиры, и пришло приглашение (или наоборот?). Судьба, вестимо.

В качестве бонусного текста ты выбрала рассказ «Легенда о вендиго», почему именно его?
Он не такой корявый, как остальные *смеется* Рассказ был написан пару лет назад для одного из Самиздатовских конкурсов. Тогда я еще не знала, что созданный в этом рассказе мир станет миром третьей книги «Цикла 321». Так что «Легенда о вендиго» внезапно оказалась ещё одной частью истории Джи — когда истории как таковой и в помине не было. Предвосхитила. Я не могла оставить без внимания такое совпадение. Так что в заключительной книге Цикла будет маленькая пасхалочка с этим рассказом.

В этом году на «Трансильвании» была выделена отдельная секция «Новая территория». Для тех, кто впервые решил попробовать себя в вампирской литературе. Какие советы ты можешь дать новичкам?
Те же, что даю себе самой. Не бойтесь и не откладывайте свои любимые идеи в долгий ящик. Да, и ещё одно: называйте вещи своими именами.

Послесловие от Автора:

Очень приятно, что и читатели, и жюри высоко оценили книгу и даже сумели предугадать, что будет дальше))) Неравнодушие — наше всё. Ну и — история не заканчивается :)

@темы: Трансильвания2018, Новости, Интервью