Арина Словени
У Бьерна было своеобразное чувство юмора
«Первое, последнее и единственное слово принадлежит самой истории»

Интервью с победителем конкурса «Трансильвания-2018» (1-е место в номинации «Крупная проза») Бьярти Дагуром. Беседовала CamiRojas


Почему энергетические вампиры? Чем эта тема интересна?

Вот сейчас, в эту минуту, впервые задумался об энергетических вампирах «вообще», вне «Убыли».

Как думаешь, почему «Убыль» в победителях, а «Заповедный уголок» нет?
Слишком жирно было бы)
Есть тексты, которые посылаешь на конкурс, прекрасно зная, что они без шансов, но на это абсолютно наплевать. «Уголок» не может бежать одну дистанцию с романами, он неяркий. И раздражающий. Я отлично понимаю, что он может выбесить. Так что ждал, что с лонга слетит.

Почему «Уголок» называешь раздражающим? Чем он может выбесить? Тебя лично или читателей?

Мне «Уголок» нравится. Но он манипулятивный. В нём нет ответов. Он должен провоцировать недовольство. Смысл — выходить из него, по инерции задавая вопросы. Так как же он очутился в этой точке своей жизни? А где я нахожусь спустя пять или двадцать лет после своих планов? Почему он стал таким? Почему я занимаюсь этим и живу вот так?

Ты читаешь другие конкурсные работы?
Да. Чаще всего методом тыка. Открываю, а там как пойдёт. И авторов, которых помню с прошлых конкурсов.


Понимаешь причину такого распределения мест?
«Иерофанта» пока три главы прочёл, верю, что и дальше здорово. «Дыхание тьмы» крутой. Ну и было интересно заглянуть к коллегам моего героя, посмотреть, как они работают. Такая профессиональная экскурсия. Классные придумки с сурком и техникой зачисток.

Твой роман назвали готовым, целостным. Так оно и есть с твоей точки зрения? Как думаешь, к чему он готовый? Может, ты возвращаешься периодически к законченным произведениям и перерабатываешь или уже нет?
Он готов жить без меня. Я проложил там трубы, вкрутил лампочки, подмёл, мне сказали спасибо и выставили за дверь.
Я бы и хотел, но — никогда. Пытался подправить «Заложника». Ну, предложения три-четыре впихнул. Ошибки почистил. Всё, это застывшая бетонная масса, её не переплавишь.

Ты говоришь, Коди волнуют другие люди, чувство справедливости, но он косячит. Какие из его косяков ты считаешь самыми косячными? Я бы не сказала, что в начале он много думает о людях. Да, он пишет о них. Да, что-то хорошее, но ведь не боится и скандалы раздувать, и грязное бельё ворошить. Я лично увидела его другим ближе к концу скорее.
Он не боится ворошить грязное бельё, потому что хочет, чтоб в мире стало чище. Коди постоянно что-то делает для других, но либо не замечает этого, либо прикрывается перед собой отмазками. Выполняет просьбы Марша, тащится назад в лес к Гарту после интервью, потому что обещал. Соглашается с Франсуа потусить, хотя не хочет. Реально испытывает жгучий интерес к тем, кого встречает. Он эгоист в такой же степени как все люди. Это здоровый эгоизм каждого из нас. У него профессия и страсть — гоняться за инфой. Поэтому он усвоил тамошний кодекс, и ему хочется считать себя пусть не циником, но «типичным журналистом», на полпути к цинизму. А жуть в том, что доброта и отзывчивость не вытравились, они у него как врождённый дефект. Вообще, человек, который вырос с лошадьми, мягче сердцем, я думаю. К концу романа Коди как раз ожесточённее. До случившегося это талантливый, богатый, успешный мальчик, которого никогда не подставляли. Легко сохранять доброту, когда всё у тебя хорошо. Под конец это человек, у которого очень справедливые претензии к людям. Но при этом он делает то, что делает.Из косяков — связь с Мелли. Вся тринадцатая глава. Попытки объясниться с Линдоном. То, что он слишком импульсивен и закусывает удила. Вообще, часто хотелось ему крикнуть — да остановись уже, у тебя любимая работа, классный дом, забей на всё, не лезь в бутылку, просто живи.

Если бы ты «отдыхал в элитном отеле» Бьенвильд вместе с Коди, вы смогли бы найти общий язык, как считаешь? Ты поверил бы в его историю?
Там каждый был бы сам за себя. Коди избегал бы меня, как остальных, я бы знал, что он регулярно бредит о вампирах.

«Уголок», к моему собственному удивлению (я ожидала иного) оказался более «моим», чем «Убыль». Не сразу. Вот здесь это случилось: «— Сколько же лет я потерял этим вечером? — спрашиваю я после очень долгого молчания. — Трудно сказать наверняка, мы не можем определить достоверно, к какому году относятся ваши воспоминания о Вене. Но не менее чем сто пять-сто десять лет». По мне мурашки пробежали. Как считаешь, почему такое могло всё-таки произойти с Филиппом?
У Филиппа накопилось слишком много того, что не так, как хотелось. Пусть он не сознавал разрыв, оно копилось. А потом всё, что отравляло подсознание, шарахнуло. И его отбросило в точку начала игры. Без вырезанного куска памяти такое обычно не замечается.

Ты как-то сказал, что тебя узнаешь по горам деталей, навороченным сравнениям и героях, зацикленных на своих переживаниях. Давно это было. Сейчас всё так же? Это сильные стороны твоих текстов?
Я не знаю. Мне кажется — да просто всё у меня.

А в чём твои слабости, как писателя? Что даётся тяжело (если есть такое)?

Заканчивать тяжело. Связки между сценами технические не люблю. Кажется, что язык у меня бедный.

Как ты вырабатывал свой стиль? Вот просто само шло, как по маслу? Или учился на ком-то/чём-то? С тобой не было такого, что начинаешь подражать полюбившемуся автору (возможно, и неосознанно)?

Я его не вырабатывал. Не знаю, как это делается. Возможно ли вообще. Думаю, стиль как отпечатки пальцев. Хоть выжигай — рисунок остаётся.

Ты всё ещё не выдумываешь, а рассказываешь? Происходит история. Как же она происходит? Ты её слышишь (как голоса в голове)?
Нет, я её не слышу или вижу. Я её знаю. Помню. Такой 3- или 5 или 7D-эффект. Как будто разблокируется участок мозга, где всегда лежала история, и она начинает вылезать из забвения всё ярче.

А как считаешь, выдумывать — это нормально? Почему кто-то выдумывает, а кто-то, как ты, рассказывает? Это просто два пути к одной и той же цели? Или есть принципиальные различия?
Завидую тем, кто умеет выдумывать. Если у них пауза в истории, они шевелят мозгами — и у них придумывается. А я так на паузе и вишу.

Расскажи про паузу. Это когда ты просто перестаёшь её видеть на какое-то время? Как возобновляется потом? А бывало, что так и не возобновлялось, и из-за этого истории остались незаконченными?
Это когда посреди главы вскакивает белое пятно. Почему герой находится по эту сторону Темзы, если всё против? Как он успел? Как вернуть его на нужный берег? Ни одной мысли. А потом смотришь — и всё ясно до чёрточки. И так просто, оказывается! Брошенных историй нет. Есть те, что лежат в криокамере. Из-за нехватки времени.

Как долго ты в среднем пишешь роман? Минимум, максимум?

Да я и десять лет могу) Чем дольше, тем мне лучше. Тут ещё важно, сколько я сопротивляюсь. Убыль появилась года три или четыре назад. Увидел где-то это словосочетание — «естественная убыль» — и меня ею шарахнуло. Но я хотел писать другие вещи и где-то год не давал ей поднять голову из лужи. Потом однажды я проснулся, а у изголовья уже сидели рядышком Коди и Кармелла и смотрели на меня. «Я Коди, это Мелли, так, быстро, подъём, через пять минут выезжаем». За сутки я написал 35 страниц. Потом мы снова стали бороться. Я не хотел роман и пытался держать это рассказом. На странице 70-й стало ясно: ну сколько можно себе лгать, ни фига это не рассказ. Если спрессовать сбор материалов и написание, то среднее время год. Последний этап, когда надо просто дописать, свести все детали и почистить, это марафон на полтора-два месяца, когда не пишешь или не думаешь о тексте только во время сна.
«Уголок» даже не помню, как появился. Как-то вкрадчиво. Я купился на то, что Вена, кофе, все дела. Когда Филипп открыл глаза в Киото, хотелось попросить парашют.

Говоришь — увидел где-то словосочетание «Естественная убыль», и тебя шарахнуло. Что произошло? Что ты увидел за этими словами? Как начиналась история?

Всю вот эту вампирскую кухню увидел. Старика в лесу. Поиск людей из списка. Разгадки. Как молния посреди ночи, когда на секунду видишь пейзаж, очень ярко освещённый, а потом оно проваливается назад в темноту.

Возможно, ошибаюсь, но я лично не встречалась с твоими произведениями, где дело происходит в России. Если таких нет или меньшинство, то почему, как думаешь, русские герои к тебе не приходят со своими историями?
Они ходят в какие-то другие места...

И «Убыль» и «Уголок» заканчиваются аэропортом. Почему оба героя улетают? Куда они бегут и от чего? Или что догоняют?
Блин, это всё-таки заметили. Я заметил на следующий день после сдачи на конкурс. Как и ещё два сильных пересечения. Но они по-разному улетают. Коди едет жить. Филипп бежит, потерпев самое большое поражение.

А что за два сильных пересечения?

И там и там есть диалоги между людьми из разных культур, говорящими на разных языках. Ну и два художника, подкатывающих к главным героям. И снова: по смыслу и всем подходам совсем разное, иногда противоположное.

Мне нравится мысль, что автор не должен ничего читателю. Но вопрос критики - ты её принимаешь? Даешь ли свои тексты кому-то читать до конкурсов, ждёшь ли чьего-то мнения? Или твоё слово первое, последнее и единственное?
Раньше нет, сейчас показываю куски другу и ещё соавтору. Это не критика или предложения, это совместное переживание вслух, что творится у них и у меня в тексте. Полезное — поспрашивал «как», «почему» и «какого чёрта», — отпустило. Первое, последнее и единственное слово принадлежит самой истории.

Что пишешь в соавторстве? Тебе легко с кем-то писать? Вы, получается, вдвоём видите одну и ту же историю?
Пару месяцев назад решили с enigma_net, победителем в Малой прозе, попробовать роман про маньяков. Видеть одинаково не планируем. Но получается — независимо друг от друга слышать запах цветущих каштанов или чувствовать дождь. И это интересный опыт строить отношения героев.

Почему в качестве бонусного выбран именно этот рассказ?

Он единственный из нынешних законченный и единственный законченный не к дедлайну)

@темы: Новости, Интервью, Трансильвания2018