Арина Словени
У Бьерна было своеобразное чувство юмора
Интервью с призером конкурса «Трансильвания-2018» (3-е место в номинации «Малая проза») CamiRojas

У нас это, кажется, третье интервью... Поэтому самое логичное начать вот с чего: считается, что примерно раз в семь лет человек переосмысливает приоритеты и испытывает потребность в изменениях. С последнего нашего интервью прошло, конечно, не семь лет, но всё-таки — что-то изменилось за это время? В жизни, в отношению к творчеству?


О, думаю, многое изменилось. Из будничного — работа, люди, путешествия... Из возвышенного (это я о писательстве) — полностью поменялся взгляд на собственное творчество поменялся. Я стала критичнее к себе. Требовательнее, но и оптимистичнее.

А вот эта граница — возвышенное/будничное -— она тоже недавно появилась? Помню ощущение с прошлых бесед, что творчество было растворено во всём, в каждом моменте.
Да, определённо появилась. И особенно чётко прослеживается сейчас, с появлением работы. Я её, конечно, люблю, но писать люблю больше. А тут ещё и новое хобби — начала рисовать. Так что граница всё чётче и чётче...

Нет ли страха, что когда-нибудь начнёшь смотреть на писательство как на такое милое юношеское баловство в университетские годы, когда времени много, настоящих забот мало?
Пока такого страха нет. Было так, что я год не писала, вообще ни слова. Было и так, что разочаровалась, утонула в пессимизме, злилась, но... каждый раз возвращалась. Пусть даже через год. Что-то тянуло, что-то заставляло начать снова. Не думаю, что подобное пройдёт. Наоборот, сейчас всё серьёзнее.

Что из этих изменений радует, а что, может быть, пугает?
Радует, что стала к своим работам относиться критичнее, посвящать им больше времени, усерднее работать. Отдельно радует то, что смогла полюбить критику и использовать её с пользой для себя. Что пугает? Может, немного пугает стремление к совершенству. Появилось такое пока ещё ненавязчивое ощущение, что могу лучше, могу ещё лучше, надо переделать, поднажать... Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо, если уметь остановиться.

Как в условиях нескольких увлечений удается перераспределять вес между всеми? Как выстраивается авторский график? Есть ли некий договор с собой: вечером уделяю час рисованию, потом час пишу, а потом точно надо вымыть наконец всю посуду?
Да, примерно так и есть. Завела планировщик. Кто-то скажет: как скучно и занудно! — а меня спасает. Чётко распределяю по часам время на работу, на какие-то дела... Рисую и пишу уже более свободно, рамок стараюсь не ставить, но по возможности делаю это каждый вечер. Чередую.

Что дает рисование, что дополняет в уже имеющемся спектре увлечений?
Оно позволяет выразить себя ещё одним способом, помедитировать что ли. Я начала рисовать только два года назад, после того, как потеряла близкого человека. Появилось желание взять листок, карандаш и что-то с этим сделать. А потом затянуло... Начала с карандаша, потом — акрил, фотошоп... На прошлой неделе записалась на занятия живописи маслом. Хочется рисовать людей. Природа, натюрморты — всё-таки не моё. Мне не так важно, как рисовать, куда важнее, что рисовать.

Попытки проиллюстрировать себя, свои произведения, прийти к синтезу двух направлений творчества — были?

Очень хочу к этому прийти в ближайшем будущем. Более того — планирую! Но пока так складывается, что писать хочется об одном, а рисовать — другое.

Самое сильное событие или впечатление, которое за этот период оказало влияние? Может быть, даже мелочь, но такое, что оказало сильное воздействие и подтолкнуло к переосмыслению и изменениям?
Болезнь и смерть бабушки. Это заставило ценить время и жить каждый день. Тяжёлым тот год выдался. Наверное, именно за него я и успела как-то повзрослеть, поменять приоритеты.

Есть мнение, что писателем может быть тот, кто уже имеет не только багаж знаний, но и опыта — жизненного, эмоционального. Что писатель как таковой начинается лет в сорок, когда может подвести итог нескольких этапов жизни....
Согласна! Раньше бы стала возражать, сейчас — ни в коем случае! Я вообще стала всё чаще и чаще задумываться: может, рановато мне ещё в писатели? Опыта во многом не хватает. А без опыта как будто задыхаешься. Пытаешься что-то выродить из себя, то, чего не знаешь. Получается совершенно неестественно.

Что может стать осознанной школой для писателя? Если в 20-25 лет человек сознаёт: писать он обожает, но не хватает дыхания, надо созреть, — какие сферы жизни/профессии/опыт будет полезным испробовать?
О, тут я могу только фантазировать, ни в коем случае не советовать. Зависит от конкретного человека. От того, что ему интересно. Или о чём было бы интересно писать. Конечно, никогда не знаешь наверняка, что пригодится, но опорная точка нужна. Я бы прислушалась к себе. Путешествия — обязательный пункт. Знакомства с новыми людьми. Если любишь детективы и хочешь их писать, то ищи настоящих детективов, варись в этой сфере. Одним словом, надо бежать не ОТ опыта, а К нему. Даже если кажется — ой, всё это я уже знаю! Транквилизирующая очевидность, когда мы упускаем возможность открыть для себя что-то новое, потому что уверены: там ничего нового для нас нет.

Ты говорила о важности общения с новыми людьми и путешествий. Дело в том, что они выдёргивают из круга привычного, заставляют увидеть, что мир шире и богаче, чем ты его знаешь? И что оказалось полезнее в путешествиях — гармония или конфронтация?
Конечно! Когда сидишь в своей пещере и думаешь, что это предел, что это и есть жизнь, то очень сильно заблуждаешься. Нужно давать себе шанс, даже не только как писателю, но как человеку в первую очередь. Шанс увидеть мир, узнать людей, хотя бы малую часть того, что называется жизнью.
Полезным оказалась гармония. Я — не конфликтный человек. Раньше провоцировала конфликты, потому что была бунтующим подростком. Какие-то мексиканские страсти кипели. Сейчас всё спокойнее. И в путешествиях я ищу именно гармонию. Своё место, где будет уютно, где захочется достать ноутбук и начать писать.

А что делать, если жизнь ставит в условия, когда, казалось бы, все препятствует? Или если вообще встаёт вопрос: а может, я пишу не в том жанре? А может, детективы не моё и я зря всё это изучаю?
Тогда нужно бросать и переключаться на что-то другое. Вобщем, препятствуем мы сами себе и только, я так считаю. Главное — не бояться отказываться от того, что потеряло смысл, признавать ошибки, если таковые случились, начинать с начала. Мы слишком серьёзно относимся к жизни. Допустим, я всегда думала, что хочу писать детективы, а тут вдруг через пять лет проснулась и поняла: нет, хочу фэнтези! Так пиши, в чём же дело? Два варианта — либо рыдать над тем, что любовь прошла, либо сказать ей «спасибо» и двинуться навстречу новой.

Вот прошло три-пять-семь лет... Автор что-то пережил, чему-то научился... А произведения прошлые остались. Какие к ним испытываешь чувства? Гордость, стыд, ностальгия?
Всякое разное. Если говорить о сюжете, то гордость. Я люблю свои сюжеты. Если говорить об исполнении, то недоумение: что это вообще такое за извращение? Но себя ругать не надо. Над собой нужно работать, а не ругать. Когда мне хочется себя отчитать себя по тому или другому поводу, я себе говорю: так, и что дальше? вот накричишь ты на себя, и что? Это нам поможет? Что-то изменит? Нет. Тогда давай лучше подумаем, как можно было сделать иначе? Где ошиблась? Какой вывод нужно сделать, чтобы в следующий раз не наступить на те же грабли?
Изменения неизбежны. Прогресс же требует осознанных усилий. Все мы понимаем, что делать одно и то же, надеясь на другой результат, —это идиотизм. В случае с писательством это железное правило. Если не будешь ничего менять, пробовать что-то новое, если не будешь рисковать и выходить из зоны комфорта, то изменятся лишь имена твоих героев,текст же останется на прежнем уровне .

Авторская цельность — отсутствие комплексов (вины, неполноценности), перфекционизма, каких-либо личностных сложностей — как это сказывается на способности продуцировать сложные тексты? И напротив: если личность противоречивая, со множеством внутренних проблем, может, и рефлексия над жизненными явлениями будет глубже, потому что человек ищет мучительно ответы для себя?
Вопрос интересный, и однозначного ответа на него, наверное, не дашь. Смотря что понимать под сложным текстом и противоречивостью личности. Полностью свободных от комплексов людей нет, я считаю. Можно быть целостной личностью, свободной, счастливой, гармоничной, но... ложка дёгтя или же какой-то внутренний надрыв всё равно будет. И за его счёт можно отлично писать! С другой стороны, принято считать, что муза приходит в страдании, от счастья люди не пишут. Мой опыт этот миф разрушил. Я могу писать и страдая и не страдая. Предпочитаю второе. Первый вариант — это как звонить бывшему, когда напилась. Ты нестабилен, эмоционален, ты не владеешь собой. Писателю можно и нужно не владеть собой, но всё же в каких-то рамках. Иначе понесёт. И может получится текст про себя. Искать в нём будут ответы не герои, а сам автор. Это тоже допустимо, я думаю, но не в каждом же произведении.

Вспоминается эпизод из «Театра» Моэма — когда Джулия выходит на сцену и играет героиню с разбитым сердцем, будучи полностью разбита изменой, и уверена, что вот как никогда искренна и убедительна в своей игре.
Да, этот эпизод очень в тему.

Как ты оцениваешь — а произошло ли изменение стиля? И в целом: изменение манеры письма — это воздействие лет или опыта?
Очень хочется верить, что произошло, страшно подумать об обратном. Мне стало интересно рисовать образы, как якори. Грубее, наверное, сейчас пишу. Но мне, как оказалось, так комфортнее, легче. Что повлияло? М годы и опыт, только их всё равно ещё очень мало. Мне, надеюсь, предстоит долгий путь. И хотелось бы на этом пути разиваться постоянно.

Может ли быть так, что автор и хотел бы писать как раньше, да не может? Вроде бы сейчас и сильнее пишет, глубже, язык лучше — а ностальгирует по чему-то из прошлой манеры, может, даже по наивности некоторой?
Всякое бывает, но лично я не ностальгирую. Наивность — это в чём-то, конечно, хорошо, но только если твоя потенциальная аудитория тоже наивна. Например, я в пятнадцать лет писала фанфики. И смех и грех, но такие же пятнадцатилетние, как я, упивались ими взахлёб. Со взрослой аудиторией наивность не прокатит. Герой может быть наивным, автор — нет.

Бывает, что наивный герой у не наивного автора вызывает раздражение? Пишешь его и думаешь: ну ты и глупец, ну ты и глупые вещи делаешь!

Сплошь и рядом. И дело не только в наивности. Вообще, всё больше и больше стала спорить с героями. И это хорошо. Значит, ухожу от себя, учусь писать не автобиографию, а про других.

Раньше было — полное согласие? На одной волне? И что ещё в героях может раздражать?

Раньше согласия между нами было больше, хотя и не всегда находились на одной волне. Что ещё раздражает — универсального ответа нет. От текста зависит. Например, в рассказе этого года очень раздражал тот факт, что Генри и Бен не хотели перешагивать в откровенную любовь. Я переписывала четыре или пять раз почти всё с нуля. Пыталась их свести и так и сяк, но нет. Они и сами не знают, они не готовы. И тут уже без разницы, чего хочу я, как автор или человек. Если это идёт в разрез с их логикой, то мне не победить.

Кстати, о рассказе. Почему в мире «Вдвоём...» такой мораторий на чувства? Обычно любовь, поддержка семьи в условиях войны воспринимается как вдохновляющий фактор. А тут она представлена как то, что ослабляет бдительность.
Это уже вопрос к Генри. Я показывала мир рассказа через его восприятие. На самом деле, не думаю, что там такой уж строгий мораторий на чувства и отношения. В его мире — возможно. Он так вырос, в его окружении так сложилось. Он другого не видел. Зато видел, как любовь и семья либо делаеют из тебя психа, либо убивают. Хотя, если задуматься, наверное, в чём-то я с ним согласна. Меня всегда мучил вопрос: если бы человек не был ни к кому привязан, жилось бы ему проще?

Когда я читала рассказ, то задумывалась: что в этом противлении браку, семье, больше — впитанного из окружения настроя, нежелания терять близких, нежелания плодить корм вампирам или отображение завёрнутого в рациональные обоснования страха героя потерять Бена, нежелания отдавать его Сэм?
Если я правильно понимаю Генри, то второе, конечно. Именно так — «завёрнуто во всё это». Что имеем, не храним, как говорится... Меня очень позабавил фидбэк одного знакомого. Он сказал: я ожидал боевика, какого-то экшена. Всё ждал, что что-то случится. А почему ты не сделала так, что Генри, например, в конце убил бы Бена? И вот тогда я чётко увидела, насколько по-разному люди воспринимают один и тот же текст.

Если разобраться как следует, то опасности-то со стороны Сэм и нет. Есть гипертрофированная реакция Генри на внимание, проявленное к другу девушкой в кафе. Насколько же должен быть силён страх потерять близкого друга, что между двумя точками рассказа разворачивается эта драма расставания...
Я думаю, дело одной встречей в кафе не ограничилось. Я видела их там частыми клиентами, видела частые флирты Сэм, в рассказе отражён лишь из них. Но тут встаёт вопрос: а кем Бен является для Генри? Наверное, поэтому герой и развернул романтический сюжет. Флирт Сэм ещё был свеж в его сознании, и это стало самым страшным в том моменте — отдать Бена ей. Конечно, он преувеличил масштабы трагедии слегка, но ведь на то нам и воображение, чтобы преувеличивать?) Бог его знает, что бы я себе вообразила, окажись на его месте. Наверное, самое страшное, именно для меня.

Возможно, именно в этот момент он и сам задает себе вопрос: а кто Бен для меня? Можно ли предположить, что это такой акт психоанализа, психологического раздевания, признание наличия букета чувств — и их сортировка (вот здесь братское, здесь дружеское, здесь платоническое, здесь сексуальное)?
В каком-то смысле, да. Я полагаю, он представил все эти картины — и сам не понял, почему. Почему он вдруг оказался на свадьбе Бена и Сэм? Почему ему так паршиво на этой свадьбе? А флешбэки — это уже его собственные попытки дать ответ на эти вопросы. Попытки пройти по канату, протянутому между ним и Беном, от прошлого к настоящему.

Мне в рассказе, наверное, больше всего подкупил именно этот момент: то, что на грани жизни и смерти рвануло подсознание и оно заслонило собственно Бена, сделав внутренний конфликт важнее конфликта выбора. И в связи с этим: сделанный выбор — насколько он в таких условиях будет ради Бена, а не ради себя?
Ох, вопрос сложный. Я не зря закончила тем, чем закончила. Мне хочется верить, что Генри не стал бы обращать Бена. И, скорее всего, это так. Но он мне не сказал. Возможно, он и сам не знает. Всё ещё сидит возле машны и ждёт, что приезд скорой всё решит за него. Я бы обратила. но уж так пошло, что герои именно этого рассказа поступают с точностью наоборот.

Какой из вариантов оставил бы Бена рядом с Генри, какой отдал бы Сэм? Ведь, по сути, Генри этим ответом надо не только подвести черту под психоанализом и определиться, каково его отношение к другу, но и либо отпустить человека, либо продолжать держаться за него как за свою эмоциональную собственность?
Я считаю, что человеком Бен всё равно остался бы с Генри. Об этом говорят все флешбэки. Бен испытывает к нему те же чувства, как мне кажется. Возможно, даже чуть более сильные и определившиеся. Вот только Генри этого не видит, ослеплённый иррациональным страхом и стрессом. И ему может показаться, что вампиризм — единственный выход

Мне очень нравится многозначность этих колебаний. Отпустить—привязать, признаться—замести под ковёр своё отношение. Плюс выбор — не между «дать умереть человеком» или «жить вампиром», а между «дать умереть моим» или «отдать женщине». В одном конфликте получается несколько слоёв, это очень захватывает
Мне как автору эта история была интересна именно многослойностью. И ещё тем, что у героя много конфликтов. Есть то, что он видит, есть и то, что видит читатель, а есть то, что не видит пока никто, но оно определённо существует.

Случайно ли женщины в рассказе выглядят... не то чтобы пустышками, но существами более суматошными, простенькими? Это враждебность Генри выставляет их всех в таком свете или ты считаешь, что героини действительно уступают героям по уровню интеллекта, внутреннего развития, глубине чувств? И есть ли за пределами рассказа шанс, что после финальной точки герой дозреет сам до взрослого отношения к женщине?

Повторюсь, но, наверное, Генри лучше знать. Здесь точно не моё отношение показано, к женщинам в целом и в данном рассказе в частности. Мне кажется, Сэм была бы хорошей женой, понимающей, терпеливой, любящей. Повторением Лиз. Но Генри, я это читаю в его глазах, не может по-другому с ней. Сначала, в кафе, она — просто юбка. Потом — угроза. В его же голове. Эндрю говорил, что Лиз, семья — обуза. У Генри просто так сложилось, что женщина не ассоциируется с чем-то… как бы так сказать…с чем-то нужным мужчине. Вряд ли у него будут серьёзные отношения с женщинами. Если он выберется из своего кризиса стопроцентным гетеросексуалом (в чём лично я очень сомневаюсь), то всё равно не захочет себя связывать.

Как вообще можно оценить соотношение в твоих текстах «героев-партнёров» мужчин и женщин? С кем из них у тебя легче контакт? На твой взгляд, в произведениях — не только твоих, вообще — главенствуют герои-мужчины или сейчас чаще в центре внимания оказываются героини? В чём плюсы выбора «двигателем сюжета» женщины, а в чём — мужчины?
Мужчина-мужчина — такого у меня мало. Чаще, наверное, женщина-женщина или женщина-мужчина. Потому что я — женщина. Мне сложнее писать либо от лица парня, либо о парне. Кто сейчас главенствует? Затрудняюсь сказать. Если в том, что читаю именно я, то, безусловно, мужчины. Плюсов и минусов хватает у каждой стороны. Зависит от автора, как ему комфортнее. Потому что просто взять и сказать: ну, когда мужчина двигатель, то так круче, — нельзя. Я считаю, что в руках умелого автора даже таракан-двигатель может стать крутым.

Кто-то из судей высказал мнение, что избыток сексуальных коннотаций и разной чернухи не идёт рассказу на пользу. Почему так много внимания уделено сексу, сквернословию и т.д.? В целом — когда ты вводишь в текст откровенные сцены или ненормативную лексику, ты в большей степени стремишься передать мироощущение героев, создать наиболее полный и честных их образ или вывести читателя из равновесия, выбить из уютного кресла?
Это к вопросу моей зоны комфорта. И к тому, что в данном случае я только слушала и записывала. Парадокс, но в жизни я вообще не матерюсь и прошу в моём присутствии маты не употреблять. Для меня это на данном этапе жизни оказалось важным. А вот герои… они такие, какие есть. Я не могу их переделать. Точнее так: я не хочу их переделывать, тогда получится неправда. Абсолютно не планировала выводить кого-то из равновесия. Но как-то задумалась над этим вопросом, стала размышлять логически, почему же мои герои, действительно, такие озабоченные матершинники? Возможно (как вариант), потому что они всю жизнь ведут войну, убивают, защищают, умирают. Возможно (тоже как вариант), потому что они мужики, которые не просто должны ходить на работу и обеспечивать семью (а в нашей реальности уже это считается достойным поводом для пятничного матерно-алкогольно-сексуального расслабона), а мужики, которым нужно стрелять из реального оружия, шляться по ночам, выискивая вампиров, защищать родных от реальной смерти. Я, конечно, на своей шкуре этого не испытывала, но всё равно не думаю, что они будут называть друг друга «достопочтенный» и обсуждать глобальное потепление или снижающийся уровень сервиса в отелях Египта.

Относительно того, что не видно никому... Вампиры. Они, по большому счёту, остались где-то за кадром (и очень правильно), но чисто читательское любопытство: как, что, почему, откуда — и отчего они устроили такой произвол?
Вампиры действительно за кадром. Они — это фон. Нечто вроде конца света. Произвол, думаю, как раз логичен, по крайней мере в моём понимании вампиров. Рано или поздно им захочется, так сказать, выйти «в свет». В мире рассказа их меньше, чем людей. И они понимают, что правят балом люди. Пока что. Вампиры готовы жить на их условиях, поддерживая иллюзию порядка, но разрушая человеческий мир изнутри. Думаю, они добиваются смены власти. Когда ты пригласишь вампира к себе в дом, не имея ни кола, ни святой воды, ничего, что способно их остановить, — кто будет главным? А теперь представим эту ситуацию в крупном масштабе. Люди перестают их бояться, ослабляют бдительность. Есть такие, как МакНилы, есть чистильщики, но их не большинство. Они могут спасти свои жизни, жизни своих детей и соседей, но не всё человечество. Для меня всегда было самым страшным в вампирах не то, что они способны вылезти из гроба и закусать тебя до смерти, а то, что могут сидеть с тобой за столом, в баре, в автобусе, могут смотреть на тебя, а ты не знаешь, что у них в голове. Ты не знаешь, человек он или зверь. С человеком есть шанс договориться, а зверя без подготовки не одолеть.

Честно говоря, в какой-то момент мелькнула мысль: может, и здесь идёт накрутка противостояния Генри, Беном и их компанией? Как это происходит с некоторыми солдатами — даже после окончания войны они продолжают бегать по лесам и жить в землянках? В тексте фактически два эпизода вампирского насилия: нападения, в котором пострадал мальчишка, и сцена в мотеле. Но — сцене в мотеле много лет, может, издержки переходного периода... Кроме того, подобных эксцессов и от людских отморозков можно ожидать. А на фоне этого — девушка с клычками продаёт презервативы в аптеке. Никого не трогает...
Я думаю, что прелесть (если можно так нескромно выразиться, но другого слова пока не подберу) данного рассказа именно в том, что тут может быть всё. Я люблю недосказанность. Когда читателя не пытаются учить: мол, видишь, вот так всё на самом деле, понял? Нет, не понял, сейчас поймёшь! Люблю, когда сам можешь подумать и решить для себя. Поэтому, может, и так. Этот мир реален только для Генри, только он знает наверняка, как там всё на самом деле. Я могу только предположить, глядя на их мир через призму своего собственного представления о вампирах

А нет ли у тебя желания поставить именно этот мотив — страх от незнания, чего ожидать от сидящего напротив человека/вампира, — в центр очередного произведения? Раскрыть эту метафору в целом романе? Может быть, хоррор наподобие кинговского, или триллер, что-то вроде «Забавных игр»?
О, Кинга я люблю. Но хоррор писать очень сложно. Я когда готовилась к одному из прошлых конкурсов, где была тема страха, немного в эту него углубилась. И поняла, что пока, наверное, не потяну полноценный хоррор. Но сам мотив интересен определённо. Страх от незнания — это прекрасно. У человека столько страхов. И я считаю, именно страх незнания самый сильный и продолжительный. Когда ты прыгаешь с тарзанки, тебе страшно. Но это быстро проходит, в процессе. Когда понимаешь, что жить будешь. Когда незнание рассеивается. Куда хуже то, что предшествует прыжку. Варишься в своём страхе. Вот и с вампиром было бы занятно. Я бы точно не смогла рядом с ним расслабиться. Я даже собак боюсь, даже щенков, потому что не знаю, что у них на уме.

Есть ли какая-то отсылка к сериалу «Сверхъестественное», перекличка с ним?
Второй человек мне об этом говорит, но честно говоря, вообще о нём не думала. На самом деле, меня вдохновили герои совсем другого сериала — именно герои, а не сюжет. Речь о «Шерлоке».

Кстати, к вопросу о «когда б вы знали, из какого сора»... Есть ли, на твой взгляд, в восприятии автора и читательской аудитории разделение на «правильные», «легитимные» и «неправильные» источники вдохновения? Например: «вдохновиться симфонией Баха — правильно», а сериалом или мультиком — «это заимстовование, вторичность» и пр.?
Смотря что пишешь. Если фанфик, то понятное дело, а если ориджинал, то избави нас Бог от плагиата. Но это я говорю об исполнении. Что касается вдохновения... Нет, я не думаю, что есть правильные и неправильные источники. Каждого трогает что-то своё. Кого-то Бах, кого-то симфония затянувшегося на три года ремонта у соседа сверху, кого-то сериал. Лишь бы получилось что-то хорошее в итоге.
Этот мой текст отличается от прошлых, это выход из зоны комфорта. Здесь и сложность сюжетной конструкции, и экспрессивность,и гомоэротическая составляющая. В общем, собрала всё, что могла. Сейчас я такое люблю, раньше побоялась бы написать. Честно говоря, думала, судьи его максимум в лонг пропустят по доброте душевной. Если смотреть на отзывы, то отчасти мои опасения подтвердились.

Что автор вообще — и ты в частности — может бояться писать? То, что заведомо неоднозначно примут, то, что мало знакомо, неприятно, совсем в другой плоскости, нежели прошлые произведения, затрагивает сложные в целом или лично для автора темы?
Писать мало знакомое я люблю, мне ведь столько всего интересно! Не стала бы писать — о себе, о чём-то из своего опыта, о том, в чём совсем не разбираюсь и что меня никак не трогает. Приходилось как-то писать на узкую заданную тему. И мне эта тема по боку. Сложно было. Ломало изнутри.

Ты говоришь о том, что текст стал в какой-то мере экспериментом, однако для твоей пьесы «Родные и близкие» и рассказа «Что случилось с Фуллерами» тоже характерны двойное дно и свитч в конце.
Да, это сто процентов так, однако прежде я никогда не выносила в текст вопрос сексуальной ориентации. Кроме того, «Родные и близкие» и «Фуллеры» написаны по-детски, я бы сейчас их сильно переписала.

Кстати, будешь ли перерабатывать какие-либо старые произведения или считаешь, что прошлые тексты нужно сохранять нетронутым как нечто принадлежащее только тому периоду или как вехи творческого развития?

Я уже кое-что перерабатывала. Сейчас переписываю старый роман. Всегда хотела его закончить, да как то не получалось. А тут вдруг пошло. Это интересно — видишь прогресс, это радует! Вот если бы я прочла старый текст и сказала себе: «хм, классная штука! Идеально!» — тут стоило бы забить тревогу.

Универсальный финальный вопрос: чем обусловлен выбор бонусного отрывка к интервью? Почему именно он?
Хм...а можно ответить: «Он мне нравится?» Этот рассказ, по моим ощущениям, чем-то перекликается с «Вдвоём...».

@темы: Трансильвания2018, Новости, Интервью